Нобелевская литература мира и войны 20-21 — Гранин, «Цинковые мальчики»

В н-системе нобелевской литературы  (англ.) многие решают проблемы мира, со споров о первой- выдвижении автора «Война и мир» Льва Толстога до 2015 г. «за  многозвучие — памят-ник страданию и мужеству в наше время» («polyphonic…monument to suffering and courage in our time») — «звезда С.А.» или «Красный цикл» с 80-х «войны не женское лицо» и «Последних свидетелей» 2 мировой, «Цинковые мальчики» — Афганцев, до  «…молитва» и «секонд хэнд» — пост-сов. «утопии».  Этот жанр (НЙ-) с антивоенной русской традицией от «Севастопольских рассказов» Толстого  объединяет «нобелевскую нишу» и литературы и мира. Более увлекательные, как наши  Сенкевич и Солженицын,  англ.империалисты  Киплинг-07 (30.12.1865-18.1.36) БиоРазвернуть↓) Честертон, как сделать мир маленьким) и Черчилль…

Лауреат 2015 мог бы выдвинуть дополняющего ее женский взгляд на войну успевшего повоевать Гранина (род. 1919, в 21, в 1940 году окончил электромеханический факультет Ленинградского политехнического института,  инженером на Кировском заводе ушёл на фронт в составе дивизии народного ополчения, воевал наЛужском рубеже, затем наПулковских высотах, на фронте вступил в ВКП(б) с 1942 годаУльяновское танковое училище, в танковых войсках  (литературовед М.Золотоносов в архивах «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» нашел его заместителем секретаря комитета ВЛКСМ, направлен в звании политрука, комиссаром ремонтной базы).

Учитель Алексиевич — Адамовіч (1927 — 26.1.94, Москва) — белорусский писатель, сценарист, литературовед, доктор филологических наук (1962), профессор (1971), член-корреспондент АН БССР (1980). С семьи врачей, во время Великой Отечественной войны с Германией и оккупации воевал в партизанском отряде. Окончил филологический факультет Белорусского государственного университета (1950), аспирантуру (1953), московские Высшие двухгодичные курсы сценаристов и режиссёров (1964).В 1962—1966 годах преподавал в МГУ курс белорусской литературы, был отстранён от преподавания за отказ подписать письмо с осуждением Ю. Даниэля и А. Синявского год вновь работал в Институте литературы им. Я. Купалы АН БССР (с 1976 года — заведующий сектором).

В 1987—1994 годах — директор Всесоюзного НИИ кинематографии в Москве.

Умер от второго инфаркта. Похоронен в городском посёлке Глуша Бобруйского района Могилёвской области.[1][2].

В 1989—1991 годах — народный депутат СССР от Союза кинематографистов СССР, входил в Межрегиональную депутатскую группу.

Активно поддерживал создание Белорусского народного фронта и его инициативы[3]. Был сопредседателем общественного совета историко-просветительного общества «Мемориал» (с 1989), членом бюро клуба «Московская трибуна» (с 1989), членом Координационного совета движения «Апрель» (с 1990). В 1989—1992 годах — сопредседатель Международного фонда «Помощь жертвам Чернобыля».

Подписал «Письмо 42-х».

Скончался 26 января 1994 года сразу после выступления в Верховном Суде РФ с речью в защиту имущественных прав Союза писателей Москвы и Международного Литфонда.

Литературоведческие книги[править | править вики-текст]

  • «Путь к мастерству. Становление художественного стиля К. Чорного» (Минск, 1958; на белорусском языке)
  • «Культура творчества» (1959)
  • «Становление жанра. Белорусский роман» (1964)
  • «Масштабность прозы» (1972)
  • «Горизонты белорусской прозы» (1974)
  • «Издали и вблизи» (1976)
  • «Кузьма Чорный. Уроки творчества» (1977)
  • «Литература, мы и время» (1979)
  • «О современной военной прозе» (1981)
  • «Война и деревня в современной литературе» (1982)
  • «Сказ об Иване Мележе» (1984)
  • «Ничего важнее. Современные проблемы военной прозы» (М.: «Сов. писатель», 1985; Минск: «Наука и техника», 1987)
  • «Выбери — жизнь» Литературная критика, публицистика. (Минск: «Мастацкая літаратура», 1986)
  • «Литература и проблемы века» (М.: «Знание», 1986)
  • «Додумывать до конца. Литература и тревоги века» (М.: «Сов. писатель», 1988)
  • «Отвоевались!» Статьи, выступления. (М.: «Молодая гвардия», 1990)
  • «Мы — шестидесятники» (1991)

Сборники произведений[править | править вики-текст]

  • Избранные произведения. В 2 тт. (Минск, 1977)
  • «Vixi (Я прожил)» Повести, воспоминания, размышления. (М.: «Материк», 1994)
  • Собрание сочинений в 4 тт. (Минск, 1981—1983)
  • «Прожито» Автобиографические рассказы, повесть. (М.: «Слово», 2001)

Киносценарии[править | править вики-текст]

Награды[править | править вики-текст]

Премии
  • Премия Министерства обороны СССР (1974, за «Хатынскую повесть»)
  • Государственная премия Белорусской ССР имени Якуба Коласа (1976, за «Хатынскую повесть»)
  • Премия журнала «Дружба народов» (1972)
  • Золотая медаль имени А. А. Фадеева (1983, за «Блокадную книгу»)

Он писал со своих электриков и превосходства СССР над США — «Спор через океан» (1950, 150 000 экз.), «Новые друзья» — строители ГЭС (1952) при Сталине, его  «Искатели», 1955, изучал Фадеев, не сумевший написать о  советской технократии, как написал Бек в «Новом назначении».  Его «Блокадная книга» — документальная, хроники блокады Ленинграда; писалась в соавторстве с учителем С.Алексиевич Алесем Адамовичем, с 1977 года в журнале «Новый мир», в Ленинграде вышла только в 1984 году после смены партруководства и переезда Г. В. Романова в Москву — «Плохо отношусь к Д. Гранину, точнее к тому, что он говорит и пишет о блокаде. Это всё неправильно, необъективно…, что „город надо было сдать“, а это вообще неправильная постановка вопроса. Если бы мы его сдали, от него бы ничего не осталось, жертвы были бы страшнее блокадных… Руководители страны, включая Жданова, делали всё, чтобы спасти Ленинград» (Григорий Романов)[8]. Ответный «Наш дорогой Роман Авдеевич» (сатира на Григория Романова) вышел в 1990 (100 000 экз.), «Запретная глава» — о встрече с предсовмина Косыгиным, организовавшим эвакуацию из Ленинграда и побоявшимся поддержать авторов против «Воспоминаний» Брежнева.

Все ошибки его поколения можно видеть и Алексиевич, в 2011-

«ленинградцы действительно совершали подвиги любви: умирая, отдавали свой хлеб другим. Или, теряя последние силы, поднимали чужих, незнакомых людей, упавших и замерзающих на улице. В этом был их героизм, пример самопожертвования и человечности. Я не блокадник, но мне приходилось бывать в осаждённом Питере. Я всё это видел. Однако сегодня «героизм» другой — культ рубля, барыш. Есть такое старое и точное русское слово. Эта идеология учит не как помочь, а как обмануть или отнять.

«АиФ»: — А при чём тут идеология? Разве можно навязать народу нравственность, ввести её указом сверху? Может, людям это надо, мы сами хотим обогащаться?

Д.Г.: — Мораль в обществе зависит от политики власти. Сейчас она ориентирована на барыш. Барыш в больнице, в школе, в суде. Куда ни ткнись — всюду царит рубль. И это на фоне огромной, мучительной разницы между бедными и богатыми. При таком режиме невозможно оставаться честным человеком: его выталкивают из жизни, особенно наверху. Система отторгает само понятие честности. Как так: все берут взятки, а он отказывается! Все воруют, он нет?!

Вот вы говорите: нельзя навязать… Но алчность и цинизм нам никто не навязывал. Олигархи, вспоминая о приватизации, говорят: «Мы очутились в нужное время в нужном месте, и поэтому нам повезло». А я вот не смог. И подавляющее большинство наших людей тоже. Успели только очень немногие. Это что, их заслуга? Результат их трудовых усилий или того, что они изобрели что-то полезное для всех? Нет. Это ловкость, хищность, беззастенчивость, несоблюдение правил морали и заповедей… Нельзя рвать цепь времён. Существует преемственность жизни. А мы её нарушили уже дважды: в 1917-м порвали с царской Россией, а в лихие 90-е — с советской жизнью, в которой было много плохого, но много и хорошего.

Это была ошибка и власти, и народа, который польстился на мираж наживы. Помните ваучеры? По две «Волги» на каждого? Это было бесовское, дьявольское искушение.

Соглядатай Бога

«АиФ»: — Вы как-то сказали, что ГУЛАГ изуродовал всех: и тех, кто был жертвой, и тех, кто стал судьёй, палачом или надсмотрщиком. Но каждый решал за себя, кем ему быть. Как и сейчас — быть ли в нужное время в нужном месте. Речь о нравственном выборе. Ситуация та же.

Д.Г.: — Нет, я не думаю, что та же. Вот пример. В советское время в науке был создан очень поощрительный климат — учёным хорошо платили, они могли нормально защищать диссертации. А что сегодня? Диссертацию можно купить, как и диплом. Например, диплом врача — вместе с клятвой Гиппократа. Россия стала страной купленных дипломов.

Писатель Даниил Гранин во время Великой Отечественной войны был танкистом. Источник фото: РИА Новости

Всегда был Иуда. Но противоположных примеров больше. Во время работы над «Блокадной книгой» мы с Адамовичем были до глубины души потрясены дневником школьника, который мучился совестью в жутких условиях голода. Каждый день он сталкивался с невыносимой проблемой — как донести домой матери и сестре паёк хлеба и удержаться, чтобы не съесть хотя бы довесок? Его грызли и голод, и совесть. Шла смертельная, непримиримая борьба — что сильнее. …Быть может, она и в самом деле представитель Бога, его надзор и соглядатай, глас Божий в сознании человека, дар свыше, который может взрасти, а может и погибнуть? Она есть у каждого. Но тяготы жизни у кого-то заглушают её, а кто-то остаётся ей верен.

Таких людей сейчас очень мало, как и примеров достойной жизни. В России всегда были святые, которых любил народ. И было за что: они страдали и жертвовали собой ради него. Но с уходом Сахарова и Лихачёва святые на Руси ушли в небытие. Нынче любить некого: эти кумиры сброшены, пьедесталы стоят пустые. Трудно жить среди пустых пьедесталов! Хочется иметь пример, видеть, что да, можно сохранить в себе человека. Хотя у соседа вилла, а ты, может быть, ютишься скромно, как это делал, например, академик Сахаров. Я был у него дома в Москве: крохотная квартирка в хрущобе. А мог он жить и иначе. Но не стал, и не потому, что был аскетом. Он считал, что учёному присуща скромность. То есть был собой.

Документальный биографический жанр о хуже известных ему биологах- «Эта странная жизнь» о А. А. Любищеве  (и более авторском «Однофамилец», 1975, экранизирован. «Выбор цели» — о войне ученых мира далек от «женского взгляда» Алексеевич),  Гослауреат СССР, док. «Бегство в Россию» о Джоэле Баре и Альфреде Саранте (1995) и «Страх» (эссе, 1997), в 2000-х — Оборванный след», исторические экранизации, «Причуды моей памяти» (воспоминания, 2009), «Всё было не совсем так» (2010 — размышления и заметки всей жизни, с детства, о родных, с послевоенных лет и современниках), в 2011 год — «Мой лейтенант…» (роман). кроме 2009Читаем «Блокадную книгу»,был автором (соавтором) сценария экранизации — 1956Искатели1965Иду на грозу и Первый посетитель1974Выбор цели1978Однофамилец1979Дождь в чужом городе1985Картина и Кто-то должен…1987Поражение,  2011Пётр Первый. Завещание. Может быть номинирован за «расширение жанров», куда вошли бы и современные — Пелевин и Акунин, познакомили бы мир с новой русской — постсоветской литературой.

Для номинации — его военную документалистику использовали режиссёр Александр Сокуров снял докфильм «Читаем блокадную книгу», Бондарев в сценарии второго фильма киноэпопеи «Освобождение» — «Прорыв» (1969), а в 2013 году повесть включили в «100 книг», рекомендованных школьникам Министерством образования и науки РФ для самостоятельного чтения.

*В 1945 — 1950 работал в Ленэнерго и НИИ, с1965 года второй, в 19671971 годах первый секретарь Ле­нин­град­ско­го от­де­ле­ния СП РСФСР, по мнению Золотоносова, ответствененного за осуждение И. А. Бродского 1964 года[6]. Был народным депутатом СССР (19891991), в 1993 году подписал «Письмо сорока двух», членом редколлегии «Роман-газета», общества «Милосердие», Международного благотворительного фонда им. Д. С. ЛихачёваВсемирного клуба петербуржцев. См. в немецком Бундестаге перед канцлером о блокаде Ленинграда и войне[7] . Отметил 97 лет, обещая новую книгу).

Писал с 1949, начав как «Студенты» Ю.Трифонова, с либерализацией писал «Собственное мнение» (1956), книги очерков о поездках в ГДР, Францию, на Кубу, в Австралию, Англию — «Неожиданное утро» (1962) и «Примечания к путеводителю» (1967), рассказ «Дом на Фонтанке» (1967), повесть «Наш комбат» (1968), раздумья о «Медном всаднике» А. С. Пушкина — «Два лика» (1968).

Ближе жанру нобелевской 2015 г. его «Блокадная книга», ч.1-2 (1977—1981) сА. М. Адамовичем — учителем Алексиевич и художественно-документальные: «Эта странная жизнь» (1974, о биологе А. А. Любищеве), «Клавдия Вилор» (1976, Государственная премия СССР), с перестройкой — роман «Зубр» (1987, о судьбе биолога Н. В. Тимофеева-Ресовского), О исторической памяти,  анализ состояния человека, теряющего своё место в социальной иерархии, можно сравнить с «Временем» Алексиевич. Биография Араго (1991), «Оборванный след» — о жизни учёных в современной России (2000). Эссе «Страх» — о преодолении тоталитаризма и коммунизма.

Критика: Другой Гранин, или Случай с либералом — Сокращённый вариант статьи М. Золотоносова в «Литературной России»: Золотоносов М. Н. Не иду на грозу: Как ленинградские писатели пережили «дело Бродского», сам  Даниил Гранин: «Кому был страшен зубр?» | Журнал «Кругозор» (№ 2, 1988), Интервью(2011), Харакири: Рассказ шестидесятника. | РС — Поверх барьеров с Иваном Толстым (24 апр 2012),  Выступление в Бундестаге, 2014 год

Два тома мемуарной прозы Даниила Гранина «Причуды моей памяти: Книга размышление» (М.; СПб.: Центрполиграф, 2010), затем «Все было не совсем так» (М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010) с более 1000 страниц  не нашлось места воспоминаниям о «деле Бродского».

после смерти Д. С. Лихачева в 1999 г. Гранин почти занял место «мудрого старца», линию раннего «оттепельного» рассказа «Собственное мнение» (1956), выдающегося для периода соцреализма, который подвергся резкой критике, Гранина из  административно-официозной линии выделил и посвященную судьбе Н. В. Тимофеева-Ресовского повесть «Зубр» (1987). Народный депутат СССР, член бюро Ленинградского обкома КПСС и Герой Социалистического Труда (указ от 1 марта 1989 г.). литпровал «Бегство в Россию» (1994) и «Вечерами с Петром Великим» (2000),  успех  Гос премии 2002 г. и 300-летию Петербурга.  Не пришел на собрание, на котором исключали Ефима Эткинда, воздержался, когда исключали Александра Солженицына…

Мемуарная проза Гранина состоит из конкретных воспоминаний, но есть и просто отдельные мысли, фразы. «Все труднее оставаться человеком…».  о мемуарной прозе, о ее успехе: «Все дело в степени откровенности. Распахнуть душу, да так, чтобы не преувеличить, ничего не замолчать, передать свой ужас, свою глупость, свой стыд, ничего не утаивая…» Берггольц, Бердникове, Г. Горе, Зощенко, Катаеве, Косыгине, Кочетове, Курчатове, Д. Лихачеве, А. Прокофьеве, Г. Романове, К. Симонове, Фурцевой, Хрущеве. Интересен коллективный портрет «бездарей» в Союзе писателей: «Сапаров, Шургин, Верховская, Помозов, Вайсенберг – десятки, с толстыми книгами, позабытых напрочь».
заплаканная Фурцева –  вывели из состава Политбюро. «Самую важную информацию мы получаем из того, что нам недоговаривают».  не упомянута Вера Кетлинская, сыгравшая особую роль при приеме Гранина в Союз писателей, не упомянут ни разу Иосиф Бродский, хотя в 1960 г., после того, как Бродский на «турнире поэтов» (ДК им. Горького, 14 февраля 1960 г.) прочитал стихотворение «Еврейское кладбище около Ленинграда», возник скандал, Бродский был обвинен в национализме (и на два года ему запретили публичные выступления), а Гранин (член КПСС с 1942 г.) как председатель комиссии по работе с молодыми авторами получил партийный выговор. историческое писательское собрание 14 – 15 января 1965 г., после которого Гранин стал вторым секретарем правления. Не сказано, что с 15 декабря 1967 г. Гранин уже первый секретарь, руководитель Ленинградского отделения СП РСФСР (в 1971 г., при Г. Романове, его сменил О. Шестинский).
Название второй книги – «Все было не совсем так» — намекает на собрания 14 – 15 января 1965 г. – как с Дудиным составили план смещения Александра Прокофьева  (первый секретарь правления ЛО Союза писателей РСФСР, за глаза его называли Прокопом). «“Имей в виду, я все знаю, — сказал Прокоп. – Знаю, что вы с Дудиным и Орловым затеваете. Хотите меня убрать”… Мы действительно обсуждали: надо, мол, переизбрать Прокопа, хватит, три срока сидит, надоел. Главное же, стал нетерпимым, зазнался. Донесли…»

после публикации фельетона «Окололитературный трутень», секретариат правления провел заседание, на котором осудил Бродского. Среди единогласно осудивших был и Гранин. Ахматова в связи с этим изрекла 7 января 1964 г. историческую фразу: «А о Гранине больше не будут говорить: “это тот, кто написал такие-то книги”, а — “это тот, кто погубил Бродского”. Только так» (Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. 1963 – 1966. М., 1997). как выразился Гранин 26 марта 1964 г., «у нас таких, как Бродский, вокруг Союза, к сожалению, много <…>» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 477. Л. 139)].  популярность без санкции официальных инстанций, без членства в Союзе писателей, без публикаций в газетах и журналах, а только посредством выступлений на поэтических вечерах. «Старикам», жившим спокойной жизнью «автоматчиков партии», из-за беспокойной молодежи нужно было прерывать спячку и резко осуждать тех, кто отклоняется от генеральной линии соцреализма – как идеологически, политически, так и эстетически.  Дар – писатель, муж В. Пановой, и первая публикация Бродского – «Баллада о маленьком буксире». «Костер», 1962.)

    СУД НАД БРОДСКИМ

Гранин на суде не был — он исчез из Ленинграда на несколько дней, так что пропустил и премьеру спектакля в Театре им. Комиссаржевской «Иду на грозу» в день после суда, 14 марта 1964 г. Раиса Берг, генетик и правозащитница, «Гранин отсутствовал не только на суде, где чернь судила поэта, но и в театре, где в эти дни шла премьера его собственной пьесы <…> Он просто смылся за пределы Ленинграда. То, что я думала о его предательстве, я смогла высказать по телефону на другой день после суда только его жене с просьбой передать ему» (Берг Р. Л. Осторожный полулегал Даниил Гранин // Новое русское слово (Нью-Йорк). 1988). Дзержинский районный народный суд отправил в Союз писателей частное определение, потребовав обсудить свидетелей Адмони, Грудинину и Эткинда, защищавших Бродского. На собраниях правления и секретариата Гранин был только на одном, 2 демонстративно пропустил, обсуждалась история со справкой о Бродском, которую подготовил и на суде огласил Евгений Воеводин, секретарь комиссии по работе с молодыми писателями (председателем комиссии был Гранин),  известный как стукач, поэтому Гранина обвиняли и за то, что вместо него, Гранина, на суде оказался Воеводин от имени комиссии, считали, иначе обвинительного решения бы не было. С травлей Адмони, Грудининой и Эткинда, 19, 20 и 26 марта, высокопарным стилем классической трагедии: «Прокофьев. Меня приводят в гнев Ваши завихрения, Грудинина, Вас не устраивают все инстанции Советской власти. <…> Наш Секретариат». «Прокофьев. Ты и за себя ответишь еще, Грудинина».  Грудинина. Это Вам не 1937 г., Александр Андреевич, не воскрешайте его снова.» На последнем заседании 26 марта Гранин: «<…> Политическое лицо Бродского было нам известно. Я знаю, что он представлял собою два года тому назад. Сейчас тоже не убежден в том, что он стал думать по-другому. Я бы лично сказал, что его с более чистой совестью надо было судить по политической статье, чем за тунеядство. Но это дело не моей компетенции» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 477. Л. 138 об. – 139)- фактически говорил о том, что Бродский – антисоветчик,  надо было судить на самом деле политически, т.е. имел в виду 70-ю статью УК РСФСР. Он обвинил Воеводина, что тот представил справку от имени комиссии, которая эту справку не обсуждала, а не от своего собственного имени. То есть обвинил в подлоге. Однако при этом не оспорил содержание подложной справки. Получилось, что Воеводин действовал в согласии с позицией и секретариата, членом которого являлся Гранин (что подчеркнул потом в своей реплике Прокофьев: «Я читал заявление Е. Воеводина и целиком поддерживаю его – оно точно, компактно сделано и высказывает нашу точку зрения, точку зрения секретариата и коммунистов»).от 17 декабря 1963 г. Бродский – одаренный поэт, а не антисоветчик, утверждает Гранин, но и решение секретариата, целиком и полностью одобрившее статью «Окололитературный трутень», в котором объявлено, что Бродский – не поэт, Гранин не отвергает. То есть он поддерживает две взаимоисключающие точки зрения сразу.Дословно: «По существу сегодняшнего вопроса я хотел еще сказать одно – неверно, когда говорят, что Бродский – это человек, стоящий вне литературы. Стихи Бродского способные, одаренные; есть, конечно, и плохие, негодные стихи, но рядом стоят хорошие, он популярен среди молодежи; из-за этого всего и сыр-бор-то разгорелся, если бы это был бездарный человек, политическое ничтожество, не ввязывалось бы в это дело столько людей» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 477. Л. 142 – 142 об.).

Это было заявление в пользу Бродского, в его защиту, которое противоречило намеку Гранина на применение к Бродскому ст. 70 УК РСФСР. Хотя  можно было интерпретировать и так: популярность Бродского при его одаренности доказывает его повышенную опасность.

В итоге решение секретариата от 26 марта 1964 г. состояло из четырех пунктов:

«1. Осудить поведение членов СП: Адмони, Грудининой и Эткинда, выразившиеся внеобдуманной защите тунеядца Бродского. (единогласно).

2. В связи с политической незрелостью освободить Н. И. Грудинину от руководства лит. кружками в Доме Пионеров и на заводе “Светлана”. (единогласно).

3. Подтвердить выступление на суде Е. Воеводина, — считать его правильным и отвести обвинения в его адрес Дара, Долининой, Меттера. (при 1-м воздержавшемся). Гранин – говорит, что к этому пункту он не может присоединиться.

4. Указать Н. Грудининой на несовместимость ее поведения со званием члена СП. Объявить ей строгий выговор с предупреждением. (единогласно)» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 477. Л. 147).

«Единогласно» — значит, голосовали все.

    СОХРАНИТЬ РЕПУТАЦИЮ ЛИБЕРАЛА

Ефим Эткинд: «<…> Произнес короткую речь Д. Гранин. Он осудил фальшивку Воеводина, который подвел прежде всего его, Гранина, председателя комиссии, от имени которой была составлена поддельная справка. Нас, свидетелей защиты, он поддержал, и с нашими доводами согласился» (Эткинд Е. Г. Записки незаговорщика. L., 1977- возможно, вследствие их дружбы не задается вопросами: почему Гранин, если он либерал, сам не присутствовал на суде или не представил туда через адвоката справку от имени комиссии по работе с молодыми писателями, которую возглавлял?

«Нет же, нашлись у Бродского и защитники. <…> Говоря откровенно, стыдно было за этих людей, когда изощряясь в словах, пытались они всячески обелить Бродского, представить его как непризнанного гения. На какие только измышления не пускались они! <…> Только потеряв столь нужную каждому поэту и писателю, каждому человеку идейную зоркость, можно было так безудержно рекламировать проповедника пошлости и безыдейности» (Тунеядцу воздается должное // Смена. 1964). Партийный выговор у Гранина из-за  Бродского уже был. После того, как Бродский был осужден и задачи, поставленные обкомом и КГБ, решены, Гранин попытался дезавуировать акцию Воеводина и поправить репутацию, в глазах Эткинда – и не только  – Гранин оказался либералом и почти защитником Бродского.  «Дня через два собралась комиссия по работе с молодыми. <…> Гранин в качестве председателя завершил дискуссию, потребовав немедленного исключения Воеводина из комиссии – он обманул общественное доверие, <…> ввел в заблуждение суд. Е. Воеводин был единодушно из комиссии изгнан. В тот день ленинградский Союз писателей раскололся на две половины: во главе одной, ретроградной, оказался Александр Прокофьев, во главе другой – Даниил Гранин» (Эткинд Е. Г. Записки незаговорщика).  Игорь Ефимов, «искусство Гранина-лицемера уже тогда было на весьма высоком уровне. Каким-то образом ему (Гранину. – Авт.) удалось сохранить репутацию либерала и отмежеваться от инициаторов дела Бродского – А. Прокофьева, отца и сына Воеводиных и других» (Ефимов И. М. Еще о «деле Бродского». М., 2005).

    УСПЕШНЫЙ ЗАГОВОР

14 – 15 января 1965 г. состоялось отчетно-выборное собрание Ленинградской писательской организации, на котором Прокофьев был смещен с поста первого секретаря правления. Внешне это выглядело как наказание за его позицию в «деле Бродского», хотя на самом деле причины были иными. Он подвергся критике на собрании, молча ее выслушал, отказался от заключительного слова и даже не вошел в новое правление, т.к. «на партийной группе он заявил самоотвод, и партийная группа этот самоотвод удовлетворила». Как показывает стенограмма собрания (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 499. Л. 1 – 253), сначала выступил Прокофьев с отчетным докладом, а затем еще 19 человек, из которых про «дело Бродского» говорили М. Панич, А. Македонов, которого на самом деле волновал не Бродский, а «международный политический скандал», который вредит репутации страны и социализму, Н. Грудинина, Н. Долинина и секретарь обкома КПСС Г. Богданов, т.е. пятеро из 20 выступавших. Гранин о «деле Бродского» не говорил. заседание правления 19 января 1965 г., на котором они были выбраны первым и вторым секретарями, началось с выступления Юрия Германа: «<…> Вчера в Обкоме партии в атмосфере взаимного доверия, искренности и деловитости партгруппа Правления пришла к выводу, что Первым секретарем Союза мы должны избрать нашего старого и верного друга товарища Дудина М. А. Нам кажется, что дела наши пойдут хорошо, если М. Дудин будет Первым секретарем» (ЦГАЛИ СПб. Ф. 371. Оп. 1. Д. 497. Л. 1 об.).  В итоге в январе 1965 г. в выигрыше от «дела Бродского», придуманного ленинградскими обкомом КПСС и КГБ, оказались Дудин и Гранин, которые вышли на первую и вторую позиции в ЛО СП РСФСР.   Долинина: «Мы видели, что Чепуров лижет… не скажу что, и мы молчали». Это был намек на известную в Ленинграде эпиграмму Дудина: «Был мудак на всю Европу / Анатолий Чепуров! / Полизал Прокопу жопу – / Стал талантлив и здоров!»).«бродскисты» м.б. решили, что критиковать Гранина невыгодно, несвоевременно, не нужно.

    УЦЕЛЕЛ!

О такой жизни, как у Даниила Гранина, нужно писать романы, тут ситуация трагического выбора, когда, как ни поступишь, все равно ошибешься. Валентина Катаева ругать можно, как угодно, что Гранин и делает. Катаева он за что-то не любит. И Гранин напоминает, что в «Траве забвенья» Катаев описал встречи с Буниным, назвал его своим литературным учителем, однако нигде не упомянул запись Бунина из «Окаянных дней» за 25 апреля 1919 г., когда была записана фраза Катаева: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть <…>». Александр Прокофьев, которого обком КПСС с подсказки Дудина и Гранина прогнал с должности, в 1965 – 1967 гг. сидел дома и писал стихи, а в том числе и эпиграммы- на Е. Евтушенко, на А. Чепурова, была и на Гранина-  «Премудрый карасик», опирающейся на сказки Салтыкова-Щедрина, — о вечном страхе, о попытке пересидеть и уцелеть,  из сквозных тем гранинских мемуаров.

Салтыков Щедрин: «Дай-ка, спрошу я у премудрого пискаря, каким он манером умудрился слишком сто лет прожить, и ни щука его не заглотала, ни рак клешней не перешиб…».

Гранин: «Мне достались времена трагические, <…> главное же от них осталось сокровенное чувство счастья – уцелел!»
Михаил Золотоносов

Романов  (1923 — 2008), первый секретарь Ленинградского обкома КПСС (1970—1983), стал кандидатом и членом Политбюро ЦК КПСС (1973-76—85), секретарем ЦК КПСС (1983—1985 гг.) — сторонник «жёсткой линии» и претендент на пост генсека ЦК КПСС после смертиЮ. В. Андропова[2] и последующей К. У. Черненко[3], компромиссного, после смерти которого власть удалось перехватить М. С. Горбачёву. По словам В. М. Чебрикова, именно Романова хотел видеть своим преемником Ю. В. Андропов[2]. После распада СССР вступил в КПРФ,..В Ленинграде Романова называли «хозяин» и 13 романовских лет когда руководил областью и городом, — потом признают самыми успешными в жизни региона за всё двадцатое столетие. При Романове здесь появится более пятидесяти научно-производственных объединений, будет открыто рекордное количество станций метро, построят знаменитый трактор «Кировец» и ещё более знаменитый ледокол «Арктика», первым достигший Северного полюса. Запустят Ленинградскую атомную станцию. В техно-опере «2032: Легенда о несбывшемся грядущем» композитора Виктора Аргонова, 2007, не Михаил Горбачёв, а именно Григорий Романов после смерти Черненко  избирается генеральным секретарём ЦК КПСС; Союзу удаётся избежать стагнации и распада, альтернативное будущее оперы[зн В книге Сергея Арсеньева «Студентка, комсомолка, спортсменка» Ген. после Ю. В. Андроповатакже, у Дмитрия Вересова и их телевизионной экранизации «Чёрный ворон» выведен под фамилией Туманов, в инди-игр «Kremlingames» можно выбрать Романова, как альтернативу Горбачеву на роль Генерального Секретаря ЦК КПСС после Черненко.[16][17]

«Достоевский поставил вопрос: а найдется ли оправдание миру …ответил – слезинка эта не оправдает ни один прогресс, ни одну революцию. Ни одну войну…» (также с белорусскими корнями).  «Цинковые мальчики» в современном издании начинаются со сравнения посылки войск на юг в Индию 1801 и в Афганистан 1980. Это поясняет отличия или развитие жанра до более увлекательной мировой литературы и истории от Цезаря и Дюма до  отечественных. Читатель бы узнал о месте солдат, не важно, наших или мушкетеров короля и гвардейцев кардинала в битвах эпохи, мировой борьбы, здесь – краткого союза Павла с Францией Наполеона против английского раздела мира, Азии, и борьбы за влияние в ней уже СССР с Америкой. Но, как известно, английское влияние победило, так что даже убийство Павла (и защитников его типа ДеРибаса) пришлось также скрывать, как роль тех же англичан в свержении последнего царя в феврале 1917 г. при попытке его заключить мир с Германией, выйти из войны. Решились бы наши авторы обратить свои антивоенные произведения против ведущих, или только при поддержке их в духе союзников и застоя Союза 70-х?  Когда с тех же позиций заслуженные авторитеты  Быков и другие «номинально нобелевские»  в «Правде»  осуждали Сахарова. Когда же победила война с Рейганом и власть сменилась, с 1985 г. Горбачев звонил ему в Горький и договаривался  о конце «холодной войны», а инвалиды-герои-афганцы еще выступали против Сахарова на съезде Советов, и С.А. разрешили писать антивоенное про Афганистан, с точки зрения Запада, как и Сахарову. Перенося опыт, отношения с фашистов на своих воюющих, не видя особой разницы.

Различие оценки связано с авторством своих-чужих, идей. Когда Сахаров предлагал ядерные торпеды для уничтожения НЙ и моряки отказывались от таких «варварских средств», очевидно, он оправдывал свои идеи необходимостью противостояния. И когда против планов США предложили мирный договор о запрете испытаний (отмеченный НП мира Полинга 1962 г.), Хрущев поддержал Сахарова с идеей генетических последствий-смертей в отличии от отказа от испытаний супербомб, особенно не своих. Понятным стимулом было желание участвовать в ПР о применении «своего оружия». Поэтому ответ маршала ракетных войск Неделина, поставив его «на место», потребовал изменения пути, «Размышлений о мире», конвергенции систем 1968 г. и отлучения от военного «объекта». Идеи и расчеты вреда радиации, с тех и до сих пор определяющие общественное мнение и тексты экологов и писателей, как и  «Чернобыльскую молитву» , оказались не учитывающими растворение С-14 в океане и, главное, полезное действие радиации, как на радоновых курортах. Все это не меняет величия Сахарова, но позволяет понять его путь и пересечения с работой нашего лауреата С.А.

Пытаясь же скрывать в этом духе «совка» все действительно определяющее мир, и свои и чужие стимулы, «постсоветские авторы», теряют не только смысл и сюжет, но и обречены на «многоголосие» и «провал ниже уровня» , противоречия. Очевидно, нет возможности и желания выяснить, кто правее в более интересных моментах типа продажи оружия своим врагам в понятной надежде что убивать

«ЗвездА» таким образом своими верхними зубчиками цепляют колесики общего  «пятикнижия» мировых религий и истории ЕврАзии – обращения 3 авраамических и Индо-Китая

Дается ли в данном жанре читателю узнать о них, как и об отношении героев к своим же словам, цене слез для них, как и авторов, очевидно, не мешавших и Достоевскому играть в рулетку на дурном Западе — дело развития и границ жанра. Цена, очевидно, та же что и про продаже оружия врагам, в вере-вероятности, что платить за последствия, жертвы будут другие. Просто бизнес, ничего личного, как и у арабов, а под какой крышей и религией, для «думающего» всегда найдется, если не давать больше. Это м.б.ответом на декларируемый лауреатом вопрос, почему страдания не кончается и не перерастает в свободу. Границы же жанра требуют экспериментального исследования их, как в проекте «Все жанры» Акунина, со сменой и имен («Анна Борисова»).

Когда Акунин пытается перейти к более историческим произведениям, он опять же сталкивается с ограниченностью отечественной базы и места ее в мире, когда решения типа  «Турецкого гамбита» не обобщаются. Для этого можно сравнить это с более популярными и массовыми образцами типа «Тимур и его команды — империи» (исходное «Дункан и его команда» А.Гайдара, очевидно, шло от западного «Дункана» и п-логии  Жюль Верна

*шведы (включая будущую нобелевскую лауреатку Сельму Лагерлёф и Стриндберга) в открытом письме против Академии были за Толстого, тот хотел отказаться…

Из «нобелианы» на ноб-лит: можно сравнить премии последних лет — как Элис Манро «Слишком много счастья». Bibliographer : Главное разочарование года — Элис Манро. Все её рассказы (включая сборник «Луны Юпитера») на уровне нашего ЛИТО. Где уж там усмотрели похожесть на Чехова? Он от такого сравнения наверняка в гробу ворочается…   «Сцены из провинциальной жизни» Джона Максвелла Кутзее. Это совсем другой уровень. См.также его — В ожидании варваров, «Детство Иисуса» … впервые вышедшие у нас романы Исаака Башевиса Зингера «Поместье» и «Тени над Гудзоном». … «Любовь» Хенрика Понтоппидана, «Простаки» Синклера Льюиса и «Белая собака на качелях» Мо Яня….нобелевская лауреатка Сигрид Унсет… украинской ветвью — «Музей заброшенных секретов» Оксаны Забужко. Из национальных романы «Свои люди» Рината Мухамадиева и «Седой Кавказ» Канты Ибрагимова….Томас Пинчон. Внутренний порок
НПЛ: Генрих Бёлль. Глазами клоуна,  Мо Янь. Страна вина

В ожидании перевода «Скромного героя» у Марио Варгаса Льосы  новый роман — «Пять углов» — время действия — последние месяцы правления Фукимори в Перу (http://www.abc.es/cultura/libros/20151023/abci-nueva-novela-vargas-llosa-201510231147.html)- достойно отомстить Фухимори за 1990 год, художественно

«Азбука» с последним романом Памука, анонсировала ещё один сборник Элис Манро — «Луны Юпитера»: http://azbooka.ru/book/24601.shtml «Сцены из провинциальной жизни» Кутзее http://www.labirint.ru/books/515050/ собственное новиковское издательство — Кутзее, прикупленное — ретро (Хемингуэй, Манн, Сартр). «Текст» выпустил Йейтса, Беккета и Модиано (плюс «Книжники» — Зингера). «Время» продвинуло на два тома собрание сочинений Солженицына. Иван Лимбах запланированно напечатал Милоша, а почвеннический «Российский писатель» почему-то  Рассела.  четырёхтомник Лагерлёф бывшей «Терры».
На будущий год ждём анонсированных Беллоу, Варгаса, Сарамаго, Памука, Модиано, Хемингуэя, Милоша. а также очередной том Солженицына.

 

 

С.Алексиевич: «Я всегда буду искать ответ на вопрос, почему наши страдания не конвертируются в свободу» — женщинам понять цену свободы, страданий и жизни лучше не на гегелевских, а конкретных примерах типа цены их у «свидетелей» продажи оружия афганцам, веры, что платить  будут др., и что всем наплевать, голосуя рублем… — крысы, победившие чудовище, оказывается, как были, так и остались и Афган может только прикрыть их

называвшие ее фаворитом

ЦИНКОВЫЕ МАЛЬЧИКИ

Двадцатого января тысяча восемьсот первого года казакам донского атамана Василия Орлова приказано идти „через Бухарию и Хиву на реку Индус“. Вскоре тридцать тысяч казаков пересекут Волгу и углубятся в Казахские степи… В борьбе за власть. Страницы политической истории России XVII века. М., Мысль, 1988, с. 475.

В декабре 1979 г. советское руководство приняло решение о вводе войск в Афганистан. Война продолжалась с 1979-1989 г. Она длилась девять лет, один месяц и девятнадцать дней. Через Афганистан прошло более полумиллиона воинов ограниченного контингента советских войск. Общие людские потери Советских Вооруженных сил составили 15051 человек. Пропали без вести и оказались в плену 417 военнослужащих. По состоянию на 2000 г. в числе не вернувшихся из плена и не разысканных оставалось 287 человек… Полит.ру, 19 ноября 2003 г.

ПРОЛОГ ….сын был убийца… Потому что он сделал здесь то, что они делали там. За что им там медали и ордена давали… Почему же его одного судили? Не судили тех, кто его туда послал? Научил убивать! Я его этому не учила… (Срывается и кричит.) Он убил человека моим кухонным топориком… А утром принес и положил его в шкафчик. Как обыкновенную ложку или вилку… Я завидую матери, у которой сын вернулся без обеих ног… Пусть он ее ненавидит, когда напьется. Весь мир ненавидит… Пусть бросается на нее, как зверь. Она покупает ему проституток, чтобы он не сошёл с ума… Сама один раз ему любовницей стала, потому что он лез на балкон, хотел выброситься с десятого этажа. Я на все согласна… Я всем матерям завидую, даже тем, у кого сыновья в могилах лежат. Я сидела бы возле холмика и была счастлива. Носила бы цветы. Вы слышите лай собак? Они за мной бегут. Я их слышу… Мать 6 Из записных книжек (на войне) Июнь 1986 года Я не хочу больше писать о войне… Опять жить среди „философии исчезновения“ вместо „философии жизни“. Собирать бесконечный опыт не-бытия. Когда закончила „У войны не женское лицо“, долго не могла видеть, как от обыкновенного ушиба из носа ребенка идет кровь, убегала на отдыхе от рыбаков, весело бросавших на береговой песок выхваченную из далеких глубин рыбу, меня тошнило от ее застывших выпученных глаз. У каждого есть свой запас сил, чтобы защититься от боли – физический и психологический, мой был исчерпан до конца. Меня сводил с ума вой подбитой машиной кошки, отворачивала лицо от раздавленного дождевого червяка. Высохшей на дороге лягушки… Думалось не раз, что животные, птицы, рыбы тоже имеют право на свою историю страдания. Ее когда-нибудь напишут. И вдруг! Если это можно назвать „вдруг“. Идет седьмой год войны… Но мы ничего о ней не знаем, кроме героических телерепортажей. Время от времени нас заставляют встрепенуться привезенные издалека цинковые гробы, не вмещающиеся в пенальные размеры „хрущевок“. Отгремят скорбные салюты – и снова тишина. Наша мифологическая ментальность незыблема – мы справедливые и великие. И всегда правы. Горят-догорают последние отблески идей мировой революции… Никто не замечает, что пожар уже дома. Загорелся собственный дом. Началась горбачевская перестройка. Рвемся навстречу новой жизни. Что нас самих ждет впереди? На что окажемся способны после стольких лет искусственного летаргического сна? А наши мальчики где-то далеко неизвестно за что погибают… О чем говорят вокруг меня? О чем пишут? Об интернациональном долге и геополитике, о наших державных интересах и южных границах. И этому верят. Верят! Матери, еще недавно в отчаянии бившиеся над слепыми железными ящиками, в которых им вернули сыновей, выступают в школах и военных музеях, призывая других мальчиков „выполнить свой долг перед Родиной“. Цензура внимательно следит, чтобы в военных очерках не упоминалось о гибели наших солдат, нас уверяют, что „ограниченный контингент“ советских войск помогает братскому народу строить мосты, дороги, школы, развозить удобрения и муку по кишлакам, а советские врачи принимают роды у афганских женщин. Вернувшиеся солдаты приносят в школы гитары, чтобы спеть о том, о чем надо кричать.

…война – порождение мужской природы, во многом для меня непостижимое. Но будничность войны грандиозна. У Аполлинера: „Ах, как красива война“. На войне все другое: и ты, и природа, и твои мысли. Тут я поняла, что человеческая мысль может быть очень жестока

…ДЕНЬ ПЕРВЫЙ „Ибо многие придут под именем Моим…“

Утром длинный, как автоматная очередь, звонок: – Послушай, – начал он, не представившись, – читал твой пасквиль, … Не трогай это! Мы были солдатами ,нас туда послали. Мы выполняли приказ. Я дал военную присягу. Знамя на коленях целовал.

– „Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; ибо многие придут под именем Моим“. Новый завет. Евангелие от Матфея. – Умники! Через десять лет все стали умниками. Хотите чистенькими остаться? А мы, значит, черненькие… Ты даже не знаешь, как пуля летит. Автомат в руках не держала… Плевать мне на ваши Новые заветы! Я свою правду в целлофановом мешке нес… Отдельно голова, отдельно руки… Другой правды нет… – И гудок в трубке, похожий на далекий взрыв. Все-таки я жалею, что мы с ним не договорили. Может быть, это был мой главный герой… Автор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *